Эдвард Элмер `Док` Смит - Первый Линзмен-2: Первый Ленсмен

«Да говори же, Джил! — мысль Нортропа почти ощутимо шевелилась в голове. Он, ее любимый, был в ярости и тревоге, не в силах облегчить или разделить ее муки. — Говори, расскажи ему, что знаешь! Мы уже засекли тебя — это Хэннон-авеню, и мы будем там через две минуты!»

«Говори, Джил, отвлеки этого подонка! — это был Джек. Странное дело — на этот раз она не испытала неприятных ощущений, на миг слившись с его разумом; ничего от влюбленного — просто касание дружеской руки. — Скажи этой крысе правду… он не проживет достаточно долго, чтобы передать ее другим!»

«Нет, не могу… нет, нет!» — на ее глазах выступили слезы.

«Я с тобой, девочка моя!» — отец попытался войти в ее разум, но его перебил Родерик Киннисон.

«Я приказывая, Джил Сэммз! Говори! Ты что — хочешь, чтобы дядюшка Род взялся за ремень?»

Она усмехнулась — прямо в волчий оскал Геркаймер — и начала:

— Так вот, о Линзах… Их доставили с Аризии…

По наружной стене здания спускались три темных фигуры. Нортроп и молодой Киннисон остановились на уровне шестого этажа, Костиган продолжил спуск, чтобы заняться охраной.

«Только пули, никаких лучей, — напомнил он своим молодым товарищам. — Мы должны очистить помещение, не оставляя следов, без разрушений.»

Никто ему не ответил — все были слишком заняты. Два бандита, стоявшие за стулом, к которому была привязана Джил, упали первыми, а затем Джек всадил пулю в затылок Геркаймера. Нортропу это показалось недостаточным; вскинув автомат, он прошил тело секретаря длинной очередью.

Три быстрых взмаха ножом — и девушка была свободна.

— Джил!

— Мэйс!

Они так прижались друг к другу, что никто бы не поверил, что это их первый поцелуй. Хотя всем было ясно, что последним он не останется.

Джек ухмыльнулся, подобрал валявшийся на полу плащ и набросил его па застывшую парочку.

— Кончайте, ребята! — проговорил он с укором. — Что за легкомыслие! Если мы не поспешим, от нас останется только мокрое место, — он дернул Нортропа за рукав. — И учти, дружище, старый Сэммз очень строг по части ее туалетов. Если он увидит дочку в таком неглиже… да еще рядом с тобой… Ты что, не понимаешь? Он же сотрет тебя в порошок!

Глава 14

ШАХТА

Кадровая служба любого концерна, с персоналом, насчитывающим сотни тысяч человек, очень беспокойное место — даже когда все его предприятия находятся на Земле и условия работы на них почти идеальны.

Однако если фирма ведет дела в колониях, и труд персонала лишь по названию отличается от самого примитивного рабства, обеспечение людьми — задача первостепенная. Отдел кадров, подобно Алисе в Стране Чудес, должен бежать так быстро, как только сумеет, и одновременно оставаться на месте. В связи с этим объявления, начинавшиеся со слов «Требуются…» и принадлежащие концерну «Уран Инкорпорейт», с лестью и коварством предлагавшие всяческие блага, покрывали всю Землю. По этой же при-, чине — двенадцать часов в день и все семь дней в неделю — отдел кадров этой фирмы был переполнен; в основном, всяческими подонками.

Были, конечно, и исключения; один из таких людей, пройдя сквозь толпу пестро одетых мужчин, бросил какую-то карточку в окошко с надписью «Информация». Это был рослый плотный мужчина, казавшийся чуть ниже своих шести футов из-за широченных плеч и могучей груди, хотя каждый фунт его веса пребывал именно там, где ему и надлежало пребывать. Он выглядел несколько опустившимся, а на лице застыло угрюмое выражение.

— К Биркенфельду… Мне назначено, — пробурчал он в окошко голосом, оказавшимся довольно приятным.

— Мистер Джордж Джонс, сэр, ему назначено… Благодарю, сэр, — и мистера Джонса проводили в персональный кабинет мистера Биркенфельда.

— Садитесь пожалуйста, мистер… эээ… Джонс.

— вы запомнили мое имя?

— Да. Довольно необычный случай, когда человек с вашим уровнем образования, подготовки и возможностей обращается к нам в поисках работы по собственной инициативе; это требует тщательного изучения.

— Тогда для чего я здесь? — свирепо спросил посетитель. — Могли бы отказать мне на почте. Возьмите кого-нибудь другого.

— Вы здесь потому, что в нашей компании не судят о человеке только по его прошлому, если возможно извлечь из него пользу в будущем, — глаза чиновника старались просверлить посетителя.

Конвэю Костигану редко приходилось бывать в центре внимания. Наоборот, скрытность являлась его увлечением и высоким искусством. Его Линзу никогда нельзя было увидеть, и никто, кроме ленсменов, Клио и Джилл, не знал об истинном масштабе его деятельности.

Сейчас он твердо знал, что этот Биркенфельд с глазами-сверлами не являлся рядовым чиновником; но он точно также был уверен, что его расспросы установят точно только одно — то, что позволит он сам и Патруль.

— Ну? — поведение Джонса неуловимо изменилось. — Долго будете тянуть резину? Все, что я хочу — получить шанс. Я готов начать с самого низа, там, где вы скажете.

— Мы объявляем — и это истинная правда — что возможности системы Эридаца безграничны, — Биркенфельд говорил медленно, тщательно подбирая слова. — В вашем случае они могут быть либо абсолютно неограничены, либо равны нулю, что полностью зависит от вас самого.

— Понимаю, — глупость не входила в число недостатков мистера Джонса. — Не надо уточнять.

— Вот и хорошо, — чиновник одобрительно кивнул. — Тем не менее, я должен полностью разъяснить нашу позицию. Будете верны — и далеко пойдете вместе с нами. Если попытаетесь предать, то долго не протянете.

— Что ж, достаточно честно.

— Ваше желание начать с самого низа похвально; те, кто поднимается по всем ступеням служебной лестнице, становится самым хорошим руководителем. И с какого же уровня вы хотите начать?

— А что вы предлагаете?

— Чернорабочий, я думаю… Вполне подходит — тут нужна и физическая сила, и старание.

— Чернорабочий?

— Тот, кто возит руду в шахте. Мы можем сделать исключение в вашем случае и назвать эту процедуру транспортировкой.

— Не стоит.

— Отнесите эту карточку мистеру Камкинсу, в комнату 6217. Он проведет с вами инструктаж.

Этим же вечером, в мрачном закутке меблированных комнат, мистер Джордж Вашингтон Джонс потянулся большой и грязной рукой в потайное отделение своего потрепанного чемодана и дотронулся до Линзы.

«Милый, ты?» — любящая жена и мать их прекрасных детей возникла перед его мысленным взором.

«Здравствуй, родная моя… Я отбываю. Скоро. Мы не сможем говорить через Линзу, но ты не беспокойся. Это продлится не очень долго… я надеюсь, что недолго, Клио.»

«Не торопись, Мерф, милый, и будь осторожен — тон ее был спокойным, но она не смогла скрыть следы страха и тревоги. — О, как бы я хотела пойти с тобой!»